www.gurchenko.ru Досифеевские нравы. Во второй половине прошлого столетия местные театралы города Торжка задумали поставить оперу «Евгений Онегин». Теноры и баритоны нашлись, что же касается баса — ба­са подходящего в Торжке не оказалось. Кто-то надоумил пригласить бывшего тверского про­тодьякона (он же бывший актер) отца Досифея. Поехали к нему. — Кого играть? — спросил Досифей. — Гремина и Зарецкого. В трех спектаклях. — Только ведайте, что дешевле, чем по де­сятке за каждого, не возьму, не считая прогон­ных, кормовых и бражных. — Дороговато, отец Досифей. По трешнице с лихвой хватит. А? — Не могу. Мать-дьяконица грыжу лечит — расход непредвиденный. Пять рублей за Гре­мина, три рубля за Зарецкого и ни копейки меньше! Сошлись на семи рублях и за Гремина и за Зарецкого... Первый спектакль. Перед началом сцены дуэли выяснилось, что у Ленского нет секун­данта: Досифей — Зарецкий, исчез яко дым от лица врагов. Провели сцену таким образом: когда Ленский спел свою арию, вошел Онегин и спросил Ленского: — Позвольте, где же ваш секундант? — Мой секундант внезапно заболел. "Тогда, может быть, вы, господин Ленский, согласитесь ограничиться одним моим секун­дантом— мусье Гильо? Хоть человек он неиз­вестный, но уж, конечно, малый честный. — Мне все равно,— меланхолично ответил Ленский. — Что ж, начинать? — Начнем, пожалуй. И начали. Когда дело дошло до трагиче­ской развязки и Онегин поднял пистолет, на сцену вбежал запыхавшийся гимназист, которо­го послали на розыски Досифея, и крикнул: — Подождите, не стреляйте, я нашел секунданта. Отец Досифей а пивной трепака пля­шет. Ей-богу! Сам видел!.. Раздался выстрел. Ленский упал. Зал гро­мыхнул смехом. Занавес стыдливо опустился. Антрепренер — он же режиссер и балет­мейстер — нашел Досифея а пивной. В костю­ме и гриме Зарецкого, он стоял на одном из столиков, размахивал руками и под одобри­тельный гогот извозчиков пел: «Люди гибнут за металл, Люди гибнут за металл...» Второй и третий спектакли не состоялись. Какой-то купец-толстосум скупил и споил не только Досифея-Гремина, но и Ленского. * * * Эти предания старины глубокой невольно вспомнились нам при чтении писем читателей, при чтении местных и центральных газет, в ко­торых нет-нет, да и появляются материалы о возмутительнейшем поведении некоторых ар­тистов, торгующих своей славой и искусством, насаждающих в современных советских усло­виях досифеевские нравы. Обидно до глубины души, что среди них встречаются имена людей, истинно способных и талантливых, людей, которым наше государство, не скупясь, создало невиданно прекрасные условия для честного творческого труда, а зрители проявляют к ним искреннюю любовь и доверие. И какое моральное огорчение приносят советским людям те, кто попирает их доверие и любовь! Моральная чистоплотность нашего народа кристальна и высока. И ему претят такие явле­ния, как зазнайство, халтура, рвачество, расто­чительство, расхлябанность, эти родимые пят­на, — пережитки отвратительного прошлого, досифеевского. Обратимся к одному из печальных и не­приятных примеров. Кто не знает, кто не видел кинофильм «Кон­стантин Заслонов»! Миллионы сердец покорил образ человека с чистой совестью, советского патриота и героя Константина Заслонова! Ка­кое огромное и бесценное, благородное и свя­тое чувство благодарности вспыхивало в глазах и в душе миллионов зрителей, когда они смот­рели игру артиста В. Дружникова, исполняю­щего роль Заслонова! Как они полюбили этого артиста! И какое же горькое чувство разочарования испытала молодежь (да и не только моло­дежь) на концертах в клубах Комсомольска-на-Амуре, где гастролировал В. Дружников и где выходил на сцену... в откровенно пьяном виде. Достаточно иметь элементарную порядоч­ность, чтобы понимать, что людей с чистой со • право воплощать на сиене и > артист и человек с чистой со- епостижимо спесивым и гордым >еагировал В. Дружников на вы-I этому поводу) газеты «Даяьне-мсомолец». 1емало случаев, когда таланты те-ко поклонников, но, сбившись с ги, зазнавшись или спившись, то-к сцену, и прошлую славу, и свое ерить, что В, Дружников поймет верить, что мы его сохраним и не полюбим, разумеется, если он ;лает, ргующих искусством, спекулирую-во имя «презренного металла», >|вали барышниками сцены. То бы- астарелые, замшелые барышники, «таланты», прошедшие огонь, и воду, и мед­ные трубы и ставшие барышниками сцены в сипу условий, в которые был поставлен бес­правный актер в бесправной монархической России, Но позволительно спросить молодую кино­актрису Л. Гурченко — талант, только что вы­лупившийся из институтского яйца, — позволи­тельно спросить; откуда у нее на заре туман­ной юности появилась столь рано определив­шаяся склонность к барышничеству (впрочем, сейчас это называется «левыми» концертами)? Откуда у нее, всем и всецело обязанной своим положением советскому народу и государству, такое наплевательское отношение к общепри­нятым в нашей стране принципам поведения и государственной дисциплины? Представьте себе, что сталевар сор­вал плавку стали. Это же невероятное и чрез­вычайное происшествие, влекущее за собой срыв плана, убытки и т. д. Не менее дорого обходится (материально и морально) срыв киносъемки. А Гурченко сор­вала не одну, а две киносъемки. Грустно и горько, печально и позорно! От чего это происходит? От невоспитанности и нескромности. Во-первых, от невоспитанности и нескром­ности актеров. А советский актер обязан быть воспитанным в полном смысле этого слова. Можно уметь правильно ходить и правильно сидеть, можно уметь красиво одеваться и не ковырять в зубах за столом, можно знать все 777 правил хорошего тона и все-таки быть не­воспитанным. Речь идет о воспитании сердца и ума, души и совести. Речь идет о том, чтобы быть воспитанным политически, понимать и вы­полнять гражданский долг во всякое время, в любой обстановке, при всех условиях. Эту аксиому обязаны знать не только талан­ты и гении, но и те, кто их окружает, кто их обязан воспитывать непрестанно, — партийные, профессиональные, комсомольские организа­ции, друзья, товарищи. Только при этом усло­вии исчезнут досифеевские нравы в среде со­ветского актерства. Во-вторых, происходит это от невоспитан­ности и нескромности некоторых директоров клубов, дворцов культуры, филармоний и про­чих концертно-эстрадных точек. Ведь любой «левый» концерт, любое «левое» выступление происходит не где-нибудь на перекрестке, а на сцене. И вот для того, чтобы заполучить на сцену своего клуба или Дворца культуры ка­кую-либо «знаменитость», администрация пу­скается во все тяжкие и платит за выступления суммы, не предусмотренные никакими ставка­ми, никакими тарифными законами. Не ясно ли, что подобная нескромная щед­рость за счет государстве способствует тому, что некоторые неустойчивые, находящиеся не в ладу со скромностью актеры становятся на путь рвачества, спекуляции своей славой и ис­кусством. Спрашивается, а директора и администра­торы находятся в безвоздушном пространстве, что ли? Ведь они пребывают на твердой зем­ле и работают в коллективах, где есть партий­ные, профсоюзные, комсомольские организа­ции, правления и советы клубов и дворцов. Так почему эти почтенные органы закрывают глаза на «коммерческую» деятельность адми­нистраторов и директоров? Во всякой нехорошей сделке участвуют обычно две стороны: одни дают, другие берут. Так и тут: администратор-транжира дает, актер-хапуга берет. И тут, как говорится, надо уда­рять и по коню и по оглобле. И ударять не стесняясь, не либеральничая. Рисунки А. Крылова Д. Беляев