Разработка: AlexPetrov.ru

Биография

Мое взрослое детство




        Иногда по утрам я просыпаюсь с мыслью о том, что мое детство проходило на другой планете. Неужели мне только казалось, что любовь, верность, преданность, незыблемая вера в идеалы справедливости и папина доброта - это лишь 'атрибуты', присущие определенному времени. Времени прошедшему?



  1935, 12 ноября День рожденияТак получилось, что я родилась...     Подробнее...
  1935-1941 Прекрасное время Молодой папа, молодая мама, молодые все!...     Подробнее...
  1941-1943 Война. Жизнь в оккупированном ХарьковеПапа ушел на фронт...     Подробнее...
  1943, 23 августа Новая жизньВ наш город вошла Красная Армия!     Подробнее...
  1944, осень Музыкальная школаЭкзамен прошел на \"ура!\"     Подробнее...
  1945, сентябрь Папа вернулся"Защитник Родины вернулся - Марк Гаврилович, не бойсь!"
   Закрыть пункт

наверх

Война кончилась.

Была середина сентября. В городе, на Клочковской, в нашем дворе вспыхивали вечеринки. Это возвращались с войны мужья, сыновья, женихи. На всю улицу играл баян, пели, голосили, громко рыдали. На такую вечеринку заходи кто хочет — радость всеобщая. Обиды прощались. В нашем дворе тоже были две такие вечеринки — вернулись мужья.

Почему же до сих пор нет моего папы? Когда же, ну хоть приблизительно, его ждать?

... В дверь сильно стучали. Мама вскочила и побежала на кухню. За время войны я так привыкла спать с мамой, что мне

холодно и одиноко. Это ощущение я тогда хорошо запомнила. В щели ставен пробивался серый рассвет. Кто?

Лель, ето я! Открывай, не бойсь! Защитник Родины вер-
 нулся— Марк Гаврилович, не бойсь!

Послышались звуки открываемых замков: сначала тяжелый железный засов, потом ключ один, потом второй, потом цепочка...

  Та-ак! А хто дома?

  Люся.

  Ага, дочурка дома... А ето хто курив тут?

  Это я...

  Э-э, здорово, кума! Ну, держися!

Я вслушивалась в незнакомый хриплый голос и не чувство­вала никакой радости. Было такое ощущение, будто что-то чу­жое, инородное врывается и разбивает привычный ритм жизни. Вдруг я вижу, как в комнате осторожно, согнувшись, появляется человек в военной форме, с зажигалкой в одной руке и с писто­летом в другой, заглядывает под стол, хотя стол без скатерти, потом под кровать, на которой я сижу, сжавшись в углу, а на меня никакого внимания. Вроде нужно как-то реагировать, что-то сказать, но не могу.

Все эти годы я так ждала папу, столько раз по-разному ри­совала себе его приезд с фронта... А теперь все — его голос, и его поза, и серая ночь, и жалкая, испуганная мама — все-все-все не соответствовало чуду,, которое я связывала со словом «папа».

Из-под кровати раздался сдавленный голос: «ничего... я усе равно взнаю... Люди — они скажуть... Тогда держися, тысяча вовков тибя зъешь... усех повбиваю... и сам у ДОПР сяду. Ну! Здорово, дочурка!»

Схватил меня на руки, подбросил в воздух: «У-у! Як вырос­ла! Якая богинька стала, моя дочурочка. Усю войну плакав за Дочуркую...» И залился горькими слезами, что «мою дочурку, мою клюкувку мать превратила в такога сухаря, в такую си­ротку».

 


 

  1945-1953 Я развивалась стихийно...Было только ликование молодости...     Подробнее...